?

Log in

No account? Create an account
Революция!

Декабрь 2018

Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Разделы

Разработано LiveJournal.com

docbatler in 1905_1907_ru

«Убитый Бауман должен еще раз повести за собой массу...»

Фрагмент из книги: Г. Головкова «Бунт по-русски. Рандеву с революцией 1905-1907 гг.»

 

К этим дням (начало октября 1905 года — прим. мое) относится начало создания вооруженных боевых дружин. Московский комитет РСДРП оказался не готов к октябрьской забастовке, которая, как потом выяснилось, предъявила такие требования к МК, которые значительно превышали его «фактические силы». Но после объявления царского манифеста все забастовки, в том числе и в Москве, сразу же пошли на убыль. Вот как передает настроение 18 октября (на другой день после манифеста) газета «Русские ведомости»:

«Свобода! Давно желанная и ожидаемая! Свобода, за которую боролись десятки лет и гибли тысячи людей! Ее встречала огромная толпа, тянувшаяся живой лентой по Тверской около полудня. Во всю жизнь не забыть очевидцу чудных лиц, озаренных лучами счастья, — не узкого, личного, а гражданского сознания завоеванных прав на равенство, свободу, на общее благо. Все смешалось в этой счастливой толпе — студенты, рабочие, женщины, старики, хорошо и плохо одетые люди, даже какие-то уличные торговцы, подпоясанные цветными кушаками... Но молодежь не могла идти спокойно. Ей хотелось дела. Некоторые громко собирали «на стачечников»; бумажки, серебряные и медные деньги быстро сыпались в шапки; другие с необыкновенной ловкостью снимали, становясь на плечи товарищей, трехцветные флаги и мгновенно обращали их в одноцветные, красные, оставляя только одну полосу...»[1]

В мемуарах вице-губернатора Москвы В.Ф. Джунковского отразился характерный эпизод этих дней, связанный с украшением дома генерал-губернатора П.П. Дурново красными флагами: «Толпы с красными флагами украсили ими подъезд дома генерал-губернатора, который до того растерялся, что выходил на балкон своего генерал-губернаторского дома совсем невпопад. Когда я приехал к Дурново и, увидев на его подъезде красные флаги, сказал ему: «„Прикажите убрать красные флаги, ведь это неудобно, толпы смеются“, он мне сказал: „Ничего, не надо раздражать, ночью дворники уберут“»[2].

Но к вечеру произошло событие, которое сильно подпортило праздничное настроение, накалило все общественные страсти и революционизировало в очередной раз Москву, — в этот день в городе был убит Бауман. Большевик Николай Эрнестович Бауман, ветеринарный врач по профессии, всего несколько дней назад (8 октября) был освобожден из Таганской тюрьмы. Он сразу же активно погрузился в дела революции.

Как произошло убийство, сообщает в своем докладе царю министр юстиции И.Г. Щегловитов: «18 октября во время демонстрации в Москве во главе ее появился Бауман; выхватив из рук одного участника красный флаг, он сел в извозчичью пролетку и, держа флаг, быстро поехал в направлении Покровки. В это время крестьянин Михалин Николай Федотович, Тамбовской губ., стоящий на тротуаре, замахнулся на него железной палкой, но последний успел соскочить с пролетки и бросился бежать. Михалин настиг его посредине улицы и ударил по голове, а когда тот упал, ударил его несколько раз по голове, раздробив ему череп. Бауман в тот же день скончался. Михалин тут же явился в полицейский участок. Окружным судом от 28 июня 1906 г. по совокупности также за кражу в мае 1905 г. в г. Москве из сторожки дома Пасбург самовара, присужден на 1,6 месяцев и отдаче в исправительное арестантское отделение»[3].

Источники советского периода рассматривают смерть Баумана как его умышленное убийство слугами царского режима, что само по себе нелепо и нелогично. На второй день после объявления манифеста (есть сведения, что Николай Бауман манифесту сильно радовался, как ребенок) устраивать публичное убийство известного левого революционера означало не что иное, как вызывать правительству огонь на себя. Конечно, в гибели Баумана, достаточно случайной, как и многое другое в революции, виноват безграмотный подонок Михалин, который не ведал, что творил, и на которого вид красного флага подействовал, очевидно, как красная тряпка на разъяренного быка. И на суде он заявил, что лишил жизни Баумана из ненависти ко всем, кто ходит с красными флагами, и он намерен таких людей и в дальнейшем убивать. Михалин также показал, что он потребовал, чтобы Бауман убрал флаг, а тот в ответ выстрелил в него из револьвера, и тогда Михалин ударил Баумана по руке. Некоторые свидетели подтвердили этот факт, некоторые не подтвердили.

Двадцать второго октября по сообщению из газет:

«...толпа манифестантов осадила окружной суд и потребовала у прокурора Судебной палаты немедленного освобождения убийцы Баумана. Прокурор согласился и отдал распоряжение о немедленном освобождении арестованного. Манифестанты отправились в тюрьму и торжественно вывели оттуда убийцу, устроив ему овацию»[4].

Мы не знаем точно, что это были за манифестанты, но, скорей всего, они были промонархической ориентации.

Суд над Михалиным все же состоялся — 13 марта 1907 года он был осужден, по словам министра юстиции Щегловитова, «за убийство в состоянии раздражения». В сентябре этого же года министр юстиции подал царю прошение с просьбой о помиловании Михалина, мотивируя свои соображения тем, что «Михалин впал в описанное преступление в эпоху революционного движения, когда под влиянием массовых демонстративных действий противоправительственных партий, безмерно оскорблявших патриотические чувства верных сынов отечества, раздражение последних против виновников смуты достигло крайнего напряжения и выразилось, наконец, в актах насилия над крамольниками»[5]. Царь помиловал Михалина. Но в середине 20-х годов XX века убийца Баумана Михалин был арестован Московским отделением ГПУ. О его дальнейшей судьбе можно лишь догадываться.

Тело Баумана было помещено в здании Высшего технического училища. Большевики и меньшевики выпустили 19 октября на смерть Баумана листовку следующего содержания: «Мщение, товарищи! Пора смести с лица русской земли всю эту грязь и гадость, позорящие ее, пора нам взяться за оружие для решительного удара. Готовьтесь к вооруженному восстанию...»[6]

«Целый день шли митинги у трупа самого любимого, самого дорогого нам товарища. Была опасность, что его у нас отберут, потому что враги знали, что эта смерть всколыхнет и те ряды, которые не шли еще за нами... Я помню огромную радость, которую мы испытали в этот День, несмотря на потерю одного из наших любимых друзей» (Землячка)[7].

«Его (Баумана — Авт.) труп послужил как бы цементом, скрепившим московский пролетариат с нашей партией»[8].

Манипуляция с трупами с целью извлечения хоть какой-то выгоды для революции — это один из любимых традиционных приемов революционеров, но радость от смерти любимого друга — это уже что-то новое.

РСДРП, решив использовать свободы, заявленные в манифесте, обратилась к властям с просьбой о разрешении похорон Баумана. Разрешение было получено. Женщины-революционерки просидели всю ночь, вышивая огромное красное бархатное знамя лозунгами «Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Да здравствует революция! Да здравствует социализм!». Гроб с телом по очереди несли члены Московского комитета РСДРП до Ваганьковского кладбища. Процессию составляли тысячи людей: рабочие, студенты, интеллигенты, учащиеся и даже военные. Над толпой развевались красные знамена. Было много — свыше 150 — венков. В их числе — венок от М. Горького и М. Андреевой. Крышку от гроба несла вдова с другими женщинами. Был также очень трогательный венок с красной лентой с надписью «Дяде Коле» от уголовников Таганской тюрьмы.

Член МК РСДРП С. Черномордик писал, что похороны представляли собой невиданное до того в Москве зрелище. На кладбище прибыли вечером. На сами похороны было допущено ограниченное количество людей. У могилы произносились речи и клятвы.

От Московского комитета РСДРП выступил Марат (Шанцер). Выступила и вдова покойного, К.П. Медведева. «Глаза ее дико блуждали, — свидетельствует очевидец-большевик, — и она походила на умалишенную. Говорила она как будто в каком-то экстазе, с красным знаменем в руках, она клялась перед этим знаменем — алой эмблемой пролитой крови — продолжать революционное дело мужа...»[9] Она говорила, обращаясь к присутствующим: «Я клянусь, что отомщу, я всю себя отдам на это дело, и вы должны поклясться, что объединитесь и отомстите за эту смерть. Клянемся! Клянемся, послышались крики»[10]. В.К. Таратута (член МК РСДРП) писал, что «эта женщина, которая свой плач обратила в революционный клич над трупом мужа, потрясла всех собравшихся»[11]. Медведева была прекрасным оратором и могла увлечь речами и лозунгами толпу. Профессиональная революционерка, в эмиграции она была близка к Ленину и, как сообщают источники, преклонялась перед ним. Через несколько лет после московских событий революционная экзальтация Медведевой куда-то улетучилась, она купила себе дачу в окрестностях Батуми, где жила жизнью, далекой от революции[12].

Участник событий писал об убийстве Баумана: «Ничто так не могло сагитировать массу, как этот факт»[13]. Еще до похорон, как пишет член МК РСДРП М.Н. Лядов, «явилась мысль, что необходимо использовать даже его смерть для самой широкой агитации. Убитый Бауман должен еще раз повести за собой массу, как не раз вел ее живой»[14]. «Широкие рабочие массы, до того не слыхавшие о существовании Баумана, только после его трагической смерти узнали, „какое сердце биться перестало“, что погиб их вождь и друг»[15].

После похорон группа демонстрантов, около 100 человек, несмотря на запрещение МК, отправилась продолжить демонстрацию к университету, и здесь их будто бы ни с того ни сего обстреляли казаки, засевшие в Манеже. При этом многие дружинники от страха просто разбежались кто куда, оставив «поле боя» и своих товарищей под обстрелом. Имелись убитые (9-10 чел.) и раненые (40 чел.), оставшиеся манифестанты засели в здании университета. Наиболее объективное свидетельство расстрела возле университета содержится в докладе уполномоченного Московской городской думы Н. Шубинского, где сообщается, что к 11 часам вечера к университету начала собираться большая толпа людей, идущих с кладбища. От толпы отделилась группа вооруженных студентов, выстроившихся против Манежа на тротуаре. Студенты произвели выстрелы из браунингов в сторону толпы и стен Манежа, якобы с целью отпугнуть толпу. Кроме того, и из самой толпы также производились выстрелы. От испуга народ стал разбегаться от Манежа куда попало. На выстрелы из Манежа выскочили казаки, решившие, что на них напали, выстроились и дали залп по толпе. Было убито 7 и ранено 70 человек[16].

Как вспоминал член МК РСДРП Черномордик, убийство и похороны Баумана сделали «крайне популярными» большевиков в глазах московского пролетариата. Митинги проходили по всей Москве с утра до глубокой ночи во всех пригодных для этой цели помещениях. Эти дни были окрашены образом Баумана. Один из руководителей московского восстания, 3.Я. Литвин-Седой, вспоминая эти дни, как-то излишне метафорично сказал, что «этими похоронами мы отодвинули наступление дворянской черносотенной клики и вбили первый осиновый кол в тело самодержавия...»[17].

Но это, как выяснилось позже, были всего лишь слова, а на деле же получилось, что политические партии плохо «использовали» смерть и похороны Баумана и стихия восстания ими мало или даже совсем не управлялась. Анализируя события того времени, один из лидеров большевизма, А.В. Луначарский, писал, что «в Москве, как это выяснилось во время декабрьского восстания, мы (имеются в виду большевики. — Авт.) также далеко не были руководящей силой»[18]. Тот же Литвин-Седой писал, что вооруженное восстание было начато по решению рабочих, а не политических партий. В докладе большевика Семенова (Костицына) о вооруженном восстании в декабре 1905 года на Первой конференции военных и боевых организаций в ноябре 1906 года сказано, что восстание застало всех врасплох и потому: «В верхах партий — полная растерянность. Полная неспособность ориентироваться и оценить момент...»[19] Член МК РСДРП Таратута пишет, что никакого плана восстания вовсе не существовало. Можно было бы и дальше продолжить приводить мнения об этом, но нам кажется, что и этого достаточно.



[1] Русские ведомости. М., 1905. 20 окт. № 275.

[2] Джунковский В.Ф. Воспоминания. М., 1997. Т. 1. С. 87.

[3] К убийству Н.Э. Баумана // Красный архив. М., 1925. Т. 4/5. С. 442-443.

[4] Русские ведомости. М., 1905. 23 окт. № 278.

[5] К убийству Н.Э. Баумана. С. 443.

[6] Очерки истории Московской организации КПСС. М., 1979. Кн. 1: 1883 — ноябрь 1917. С. 121.

[7] Декабрьское восстание в Москве 1905 г.: Иллюстрированный сборник статей, заметок и воспоминаний / Под ред. Н. Овсянникова. М., 1920. С. 22.

[8] Черномордик С. 1905 год в Москве. М., 1925. С. 61.

[9] Багаев М., Кудряшев Н. Памяти большевика-революционера Н.Э. Баумана // Пролетарская революция. М., 1925. № 12 (47). С. 108.

[10] Хроника октябрьских дней. Б. м., Б. г. С. 132-133.

[11] 1905 на Пресне. М.; Л., 1926. С. 27.

[12] Мандельштам М.Л. 1905 год в политических процессах: Записки защитника. М., 1931. С. 189-190.

[13] Голубев И.М. От стачек к восстанию: Воспоминания рабочего-большевика: (1896-1907). М.;Л., 1931. С. 120.

[14] На баррикадах Москвы. М., 1975. С. 21.

[15] Черномордик С. 1905 год в Москве. С. 65.

[16] Из истории революции 1905 года в Москве и Московской губернии: Материалы и документы / Сост. В. Симоненко и Г. Костомаров. М., 1931.С.228-229.

[17] О пятом годе // Красная летопись. М., 1931. № 1(40). С. 117.

[18] Луначарский А.В. Большевики в 1905 году // Пролетарская революция. М., 1925. № 11 (460). С. 57.

[19] Революция 1905 г.: Материалы и официальные документы. Харьков, 1925. С. 95.

Comments